Интервью Муфтия Шейха Равиля Гайнутдина программе «Вести в субботу с Сергеем Брилёвым»

11 июля в 20.00 по московскому времени в эфир телеканала «Россия 1» вышла программа «Вести в субботу с Сергеем Брилёвым», для которой накануне духовный лидер российских мусульман муфтий шейх Равиль Гайнутдин дал интервью о завершении строительства и реконструкции Московской Соборной мечети, а также о роли и значении российских мусульман в истории и настоящем российского государства.

Публикуем стенограмму беседы муфтия Гайнутдина с телеведущим С.Брилёвым:

Сергей Брилёв: Здравствуйте, уважаемый муфтий

Муфтий Равиль Гайнутдин: Уважаемый Сергей, здравствуйте. Салам алейкум.

С.Б.: Спасибо огромное за приглашение в мечеть на таком ответственном  этапе, когда все идет к тому, чтобы завершилось  строительство, я много раз видел  трансляции из старой мечети, к стыду своему  ни разу внутри не бывал. Оказавшись здесь, тем не менее, сравнил, по-моему, раз в 5-6 больше?

Р.Г.: Нет. Раз в 20 мы увеличиваем объем нашей  Московской соборной мечети

С.Б.:И сколько сюда вот может людей  поместиться?

Р.Г.: Если раньше мы имели 973 квадратных  метра старой площади, то сегодня мы уже имеем 19 тысяч квадратных метров. Если  раньше мы имели возможность вместить наших прихожан в количестве около тысячи-полторы максимум, то с открытием новой  мечети мусульмане уже могут собраться в  количестве 10 тысяч молящихся  одновременно.

С.Б.: Цифры – впечатляют. Старая мечеть вмещала максимум тысячу-полторы верующих. Новая способна будет вместить сразу 10 тысяч. Но не прибудет ли от этого хлопот жителям этого московского района?

Р.Г.: Нет, наоборот, мы считаем, с расширением Московской  соборной мечети мы  будем иметь более комфортные условия для  мусульман и для наших соседей. Уже наши прихожане по пятницам, по другим дням не будут оставаться на улице, не будут молиться на тротуарах. А мечеть будет вмещать и люди будут чувствовать себя более уважаемыми в  своем государстве, у себя в столице. И наши  соседи будут благодарить городские властей за то, что они в свое время дали разрешение на  строительство Московской Соборной мечети.

С.Б.: Я ошибаюсь или нет? Мне кажется, что больше не арабского мелькает, а татарского и тюркского в декоре, да?

Р.Г.: Вы правы, все-таки Московскую Соборную мечеть наши мусульмане воспринимали как татарскую мечеть. В связи с тем, что не было фундамента во время строительства в 1904 году и мечеть была построена в зимних условиях, она претерпела, конечно, серьезное  обрушение и нам пришлось просто это здание снести, на этом месте заново возродить, воссоздать Московскую Соборную мечеть в  той же архитектуре. Но и, конечно, мы получили разрешение от городских властей на  реконструкцию и строительство нового  большого зала Московской Соборной мечети.

С.Б.: Вот эти вот плафоны пустые, они так пустыми и останутся или что-то там должно  быть потом?

Р.Г.: Нет, все эти плафоны они будут иметь арабские надписи. Мы их называем  медальонами. Обычно эти медальоны  украшаются именами четырех праведных  халифов в исламе. Далее имена сподвижников нашего пророка и  храм наш украшается короническими аятами. Они будут, безусловно, украшением нашей  мечети. Если посмотреть на орнамент, орнамент имеет особо российско-мусульманский стиль.  И наши минареты отличаются от всех минаретов  исламского мира.

С.Б.: Наши российские, вы имеете в виду?

Р.Г.: Это именно российские минареты. Наши мусульмане строили минареты, понимая,  что мы живем вместе с представителями  других народов и других  религий. И живя в нашем большом государстве мы впитываем уже с детства две культуры - это своя мусульманская культура и православная, славянская культура.

С.Б.: Поэтому невольно минареты напоминают  и Спасскую башню немножечко?

Р.Г.: Совершенно верно. Наш минарет напоминает Спасскую башню Московского Кремля и  верхняя часть повторяет очертания башни Сююмбике Казанского Кремля. Таким образом, мы сегодня можем сказать - живем в многонациональном, многорелигиозном государстве, но основными  нашими культурами, традициями, религиями это является тюркская, мусульманская и русская  православная, славянская. Мы видим, что  благодаря вот этому диалогу, этому взаимодействию и сотрудничеству мирному  сосуществованию наших религий, мы имеем  одни и те же духовные наши ценности и вместе защищаем наши семейные ценности, духовно-нравственные ценности, мораль в нашем обществе.

С.Б.: Кстати о Татарстане. И конкретно о - Булгаре, где в Х веке ислам приняли предки как раз сегодняшних татар. Именно там буквально в прошлом месяце прошла очень важная встреча сегодняшних лидеров российских мусульманских общин, которую, как выяснилось, мы, федеральные телевизионщики, зря осветили только мельком. Потому что там они приняли новую «Социальную доктрину»: о том, как мусульманам жить в современном светском российском государстве. Что вы парадоксального  в этом социальном кодексе предлагаете такого,  что обычно не ассоциируется возможно с  мусульманством?

Р.Г.: Очень важный вопрос. Еще в начале 2000-х тысячных мы разработали документ, назвав его Социальная программа российских  мусульман. Но главная программа то у нас Священный Коран и Сунна нашего Пророка, мы следуем неукоснительно  законам нашего государства и тем правилам,  которые существуют в нашей общине, в нашем обществе многонациональном, многорелигиозном. Но есть социальная  доктрина, которая необходима для самих  мусульман. А оказалось, что не только для  самих мусульман, а нужно для нашего общества. Для восприятия ислама и мусульман многоконфессиональным обществом и особенно теми, которые являются  большинством в государстве. И вот в нашей  социальной доктрине мы говорим: ислам, мусульмане относятся к вопросу  семьи, к вопросу государства, к вопросу власти, вопросу  армии, вопросу другим религиям вот так.  Поэтому вы должны понимать, что социальная  жизнь мусульман ничем не отличается от социальной жизни иудеев, христиан, других.

С.Б.: Ну, вот давайте конкретно. Мусульманин должен служить в армии?

Р.Г.: Мусульманин обязан защищать свою страну и должен служить.

С.Б.: Госслужба?

Р.Г.: Мусульманин должен  получить хорошее образование, стать  хорошим  специалистом и обязательно идти во власть для того, чтобы защищать  права и законность в государстве.

С.Б.: ВЫ сами упомянули семью, поэтому я  не могу не спросить, многоженство?

Р.Г.: Священный  Коран разрешает иметь четырех жен. Но это не означает, что каждый мусульманин имеет на это право. Он должен содержать семью, любить одинаково всех  четырех жен, обеспечивать детей хорошим воспитанием, образованием, жильем. Это не удается. И особенно не удается одними и теми же взглядами, равной любовью обеспечить всех четырех жен. И  поэтому в Священном Коране и сказано: «А если вы не можете быть справедливым во всем и обеспечивать полностью одинаково, то женитесь только  на одной женщине. И вот мы следуем этому закону Всевышнего. Невозможно иметь одновременно четырех жен и быть одинаково справедливым ко всем. И обеспечивать четыре семьи  одинаково. Поэтому, как сказал наш Господь – Всевышний, мы должны жениться, стараться быть  хорошим  мусульманином-семьянином,  хорошим человеком в обществе и в государстве.

С.Б.: Ну, а в России одна же только жена разрешена?

Р.Г.: Вы знаете, мы живем в российском государстве и каждый мусульманин обязан уважать законы своего государства. Мы выбираем демократическим путем нашего  президента. В Священном Коране сказано: «Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь Пророку, повинуйтесь тому, кого вы выбрали». То есть мы выбрали власть, мы должны повиноваться, мы должны подчиняться, мы  должны  следовать законам этого государства.  Если у мусульманина защищаются  права, он имеет возможность свободно  приходить в мечеть, обучать своих детей,  воспитывать своих детей в духе ислама, ничего  не угрожает его религии, он не имеет права идти  против власти, взять оружие и воевать со своим государством, со своей властью. Тогда он не мусульманин.

С.Б.: Я мог бы вам задать простой вопрос, что вы скажете мне об «Исламском государстве», но  задам его немножко с другой стороны. Мало кто  из зрителей знает, что была настоятельная просьба со стороны нескольких конфессий российских не использовать это  выражение в эфире. Ну, с этим, наверное, уже трудно  будет  сейчас это перебороть, потому что прижилось, но вы предлагаете не ИГИЛ, а как вы это называете?

Р.Г.: ДАИШ

С.Б.: Почему не ИГИЛ, а ДАИШ?

Р.Г.: Вы знаете, когда мы говорим ИГИЛ,  это ассоциируется исламом. }

С.Б.: Ну, да «Исламское государство».

Р.Г.:  Но террористическим  исламское государство не может быть,  потому что Господь Всевышний Аллах запрещает  терроризм. Убийства, кровопролития - это  категорически запрещено и смертный грех. То, что они называют Дауля – это по-арабски «государство».

С.Б.: То есть ДАИШ - это арабская аббревиатура?

Р.Г.:  Аббревиатура, которая принята в арабском  мире, которая принята и в основном на Западе сейчас. И поэтому я лично обратился к нашему  президенту Владимиру Владимировичу с  просьбой, если это возможно, чтобы наши  средства массовой информации, наши уважаемые журналисты не употребляли слово «ислам» в этом контексте, потому что мы принадлежим исламу,  наши дети принадлежат исламу, студенты,  академики, деятели науки и культуры, спорта.  Они принадлежат мусульманской культуре и мы не являемся террористами. Чтобы не ассоциировали нас с теми террористами,  которые сегодня совершают террор, зло. И вот  таким образом мы  хотели сказать - нет террористического государства под названием Исламское государство. Ислам не имеет никакого отношения к терроризму. Объявленное «дауля исламия» - «исламское государство» - это не соответствует  ни Корану, ни учению нашего Пророка, не соответствует никаким законам даже современности.

С.Б.: Поэтому на их манеры называть ДАИШ, таким образом.

Р.Г.:  На их манер нужно называть ДАИШ, пусть  люди знают, что ДАИШ - это террористическое  государство, которое они сами придумали. А исламское государство не  может быть террористическим.

С.Б.: Очень интересно. Мы наблюдаем одну очень  интересную историю. Она на наших глазах происходит в эти дни. Вот приезжает президент  Ирана в Уфу на саммит ШОС, ну и совершенно очевидно, что за последние год-полтора-два  «особое отношение» - это очень высокопарное  выражение, но они есть между Москвой и Тегераном. Мы видим переговоры, которые Путин ведет с Эрдоганом, с еще одним сильным  мусульманским лидером, причем, там шииты, а здесь сунниты. Можно говорить о том, что возникает треугольник Москва - Стамбул, ну, или  Москва - Анкара -  Тегеран и он обладает,  в  том числе, религиозной составляющей?

Р.Г.: Вы знаете, вот этот треугольник у нас исторически уже сложился. И не зря наверно наши отцы и деды, мусульмане, они составляли словари четырехъязычными: арабский, персидский, турецкий, русский. И вот таким образом, это означает, что  мусульманские народы были близки. У нас мусульман Российской Федерации великолепные взаимоотношения с Ираном, великолепные отношения с Турцией. Мусульмане России всегда были верны  своему отечеству, но духовно поддерживали связи. И сегодня то, что наш многоуважаемый президент Владимир Владимирович понимает, что соседи, тем более, близкие, они должны жить в мире, если есть возможность, в союзничестве и развивать отношения во благо своего государства, во благо своего народа. И я хотел бы сказать, в последнее время ведь еще наш президент смотрит и на Ближний Восток. Это и Кувейт - Эмир Кувейта хочет приехать в нашу страну, это Саудовская Аравия.

С.Б.: 10 миллиардов долларов, Российский фонд прямых инвестиций?

Р.Г.: Вот они сегодня инвестируют уже, после Питерского экономического форума. Король Саудовской Аравии, его величество Хранитель двух святынь хочет приехать к нам, и приглашают нашего президента в Саудовскую Аравию. Это очень дорогого стоит. Значит, Россию уважают. А здесь я хочу сказать, есть роль и российского мусульманства.

С.Б.:: Ну, конечно.

Р.Г.: Здесь они видят, что  российские мусульмане верны своему государству, они уважают своего президента, они видят внимание своего государства к своей вере, уважительное отношение к своей вере, уважительное отношение других народов и религий исламу, поэтому исламский мир по-доброму относится к нашему президенту и к нашей стране. Особенно хочу подчеркнуть, я после поездки нашего президента в Турцию, его встречи с президентом Эрдоганом, был приглашен министром в Турцию.  Я поехал, и мне организовали встречу с президентом Эрдоганом, с премьером Давутоглу, с министром иностранных дел Чавушоглу, и они все говорят: «Мы уважаем президента Путина, его позицию. Наши позиции могут быть иногда разными, но…».

С.Б.: По той же Сирии, да, с турками.

Р.Г.: Да. Но позицию надо уважать. И хвала Всевышнему, что эти отношения развиваются. И я уверен, соседи, если будут дружить, то и экономика, и политика, и культура будут у нас во благо наших народов развиваться.

С.Б.: А здесь турки и иранцы что-то внесли в строительство мечети? Но не обязательно деньгами, может быть, какими-то материалами.

Р.Г.: Я ездил специально, когда Эрдоган был еще премьер-министром, к нему с нашим проектом. Я говорил о том, что необходима поддержка и финансовая помощь. Мы строим на добровольные пожертвования нашу мечеть. И тогда Эрдоган поручил Министерству по делам  религии Турции оказать нам помощь. И сегодня почти 10% от стоимости нашей мечети - вклад турецких наших братьев.

С.Б.: Еще, я знаю, палестинцы вложили немножечко.

Р.Г.: Палестинцы немного вложили и Республика Казахстан. Нурсултан Абишевич Назарбаев оказывал помощь нам еще во время строительства Мемориальной мечети на Поклонной горе в честь защитников нашего Отечества. И здесь казахстанский народ, Республика Казахстан безучастными не остаются.

С.Б.: У нас было недавно интервью с Рустамом Нургалиевичем Миннихановым, у кого в Республике в Татарстан, собственно говоря, вы социальную доктрину утверждали. Он в ответ на мой вопрос о том, что же делать на фоне нынешнего экономического кризиса, а его отличительной особенностью является недоступность западных финансовых ресурсов, сказал, что нужно повнимательней присмотреться к мусульманскому бэнкингу - к мусульманскому банковскому сектору.

Р.Г.: Да. Да.

С.Б.: Это благое пожелание или это возможно?

Р.Г.: Это не только возможно, а это необходимо сегодня, Сергей. Почему сегодня Париж, Лондон, Вашингтон создают исламские банки? И почему в Германии уже открыли Кувейттюркбанк?

С.Б.: При том, что, что коренных мусульман  - вот так, чуть-чуть, а у нас  - 20 % населения.

Р.Г.:  Как сказал в свое время президент Франции Саркози: мы сделаем Париж центром исламского банкинга. Они к этому стремятся. У нас соседи - мусульманские государства, у нас мусульмане свои, коренные. И мы должны иметь возможность взаимодействовать, развивать не только по западной модели банкин, но и по исламской модели. В кризисные 2008-2009 годы, тогда ведь исламские банки, несмотря на кризис, имели 10%-ную прибыль.

С.Б.: Вот днями Россия наложила вето на резолюцию к 20-летию резни в Сребренице. И находятся те люди, что вот: «Россия прикрывает сербов». А иногда и договаривается за стенами, правда, Совета Безопасности, справедливости ради: «Прикрывает православных сербов против боснийских мусульман». Как вы воспринимаете то, что Россия наложила вето?

Р.Г.: Я считаю, нельзя трагедию поднимать на политический уровень, и разыгрывать определённую межнациональную межрелигиозную карту. Мы считаем, да, в истории, бывают различные периоды. И трагические. Но для того, чтобы в дальнейшем спекулировать этим, создавать очаг постоянной напряженности  - это недопустимо.

С.Б.: Спасибо вам огромное  за эту беседу.

Р.Г.: Огромное вам спасибо, Сергей.

Полная запись программы "Вести в Субботу" от 11.07.2015 г. Интервью с шейхом Равилем Гайнутдином начинается с 34 минуты.